Мама, мне снится, как ты на перроне стоишь,

Мужской

Мама, мне снится, как ты на перроне стоишь, А я здесь, в казарме, и снова не сплю, ты прости. Здесь каждый этаж пропитан чужими слезами, Здесь учат молчать, но не учат, как сердце спасти. Я помню, как ночью подушка сжимала мой крик, И я выдыхал эту боль, чтоб никто не услышал. Я стал взрослым здесь, но внутри я — всё тот же мужик, Который так хочет домой, но который стал выше. Этот корпус — не дом, это клетка из стали и слёз, Где мальчишки растут, забывая, как пахнут весной. Мы уходим в рассвет, унося свой последний вопрос: «Почему тот, кто выжил, зовётся уже не живой?» Здесь не плачут в строю, здесь стирают ладонями слёзы, Здесь кадет — это гордость, но гордость со шрамом внутри. Мы учились терпеть, но никто нас не учил быть серьёзным, Когда за спиной остаются пустые шаги. Выпускной. Мы стоим, и командир повзрослел на сто лет. Он прощается с нами, но в голосе — ржавчина стали. Я смотрел ему в след и молил: «Забери этот бред, Я не хочу быть героем, меня здесь убили в начале». Он сказал: «Ты солдат, ты запомни, откуда ты родом, Ты уйдёшь, но стены запомнят, как ты умирал за мечту». И я понял в тот миг: этот корпус — не просто про годы, Это место, где душу меняют на эту пустоту. Этот корпус — не дом, это клетка из стали и слёз, Где мальчишки растут, забывая, как пахнут весной. Мы уходим в рассвет, унося свой последний вопрос: «Почему тот, кто выжил, зовётся уже не живой?» Здесь не плачут в строю, здесь стирают ладонями слёзы, Здесь кадет — это гордость, но гордость со шрамом внутри. Мы учились терпеть, но никто нас не учил быть серьёзным, Когда за спиной остаются пустые шаги. Я прошу: не зови меня «брат», я — осколок стены. Мы не видели детства, мы видели долг и присягу. Мы не плачем сейчас, мы для плача слишком больны, Мы умеем держать, словно флаг, свою боль, как бумагу. Мама, я жив… но я так и не стал тем, кем был… Я остался в тех стенах, где каждый шаг — это крик. Этот корпус унёс мою юность, мой страх, мой покой, И теперь я живу, но внутри я — всё тот же кадет… …Уходи, не оглядывайся… здесь не ждут.

Мама, мне снится, как ты на перроне стоишь,
А я здесь, в казарме, и снова не сплю, ты прости.
Здесь каждый этаж пропитан чужими слезами,
Здесь учат молчать, но не учат, как сердце спасти.
Я помню, как ночью подушка сжимала мой крик,
И я выдыхал эту боль, чтоб никто не услышал.
Я стал взрослым здесь, но внутри я — всё тот же мужик,
Который так хочет домой, но который стал выше.

Этот корпус — не дом, это клетка из стали и слёз,
Где мальчишки растут, забывая, как пахнут весной.
Мы уходим в рассвет, унося свой последний вопрос:
«Почему тот, кто выжил, зовётся уже не живой?»
Здесь не плачут в строю, здесь стирают ладонями слёзы,
Здесь кадет — это гордость, но гордость со шрамом внутри.
Мы учились терпеть, но никто нас не учил быть серьёзным,
Когда за спиной остаются пустые шаги.

Выпускной. Мы стоим, и командир повзрослел на сто лет.
Он прощается с нами, но в голосе — ржавчина стали.
Я смотрел ему в след и молил: «Забери этот бред,
Я не хочу быть героем, меня здесь убили в начале».
Он сказал: «Ты солдат, ты запомни, откуда ты родом,
Ты уйдёшь, но стены запомнят, как ты умирал за мечту».
И я понял в тот миг: этот корпус — не просто про годы,
Это место, где душу меняют на эту пустоту.

Этот корпус — не дом, это клетка из стали и слёз,
Где мальчишки растут, забывая, как пахнут весной.
Мы уходим в рассвет, унося свой последний вопрос:
«Почему тот, кто выжил, зовётся уже не живой?»
Здесь не плачут в строю, здесь стирают ладонями слёзы,
Здесь кадет — это гордость, но гордость со шрамом внутри.
Мы учились терпеть, но никто нас не учил быть серьёзным,
Когда за спиной остаются пустые шаги.

Я прошу: не зови меня «брат», я — осколок стены.
Мы не видели детства, мы видели долг и присягу.
Мы не плачем сейчас, мы для плача слишком больны,
Мы умеем держать, словно флаг, свою боль, как бумагу.

Мама, я жив… но я так и не стал тем, кем был…
Я остался в тех стенах, где каждый шаг — это крик.
Этот корпус унёс мою юность, мой страх, мой покой,
И теперь я живу, но внутри я — всё тот же кадет…
…Уходи, не оглядывайся… здесь не ждут.