Снова этот город душит фонарями в ноль,

Мужской

Снова этот город душит фонарями в ноль, Ищу себя в толпе, но натыкаюсь лишь на боль «Доступ запрещён» — мигает красным вновь, Ты стёрла нас, будто это сон. Крики в голове, тут снова шум, и я совсем без сил. Сам себя тогда спросил Иду по краю, в лужах тонут отблески витрин, Внутри меня зима, и я один на целый мир. Снова забыт я тобой, снова убит я собой, Снова этот дым съедает мой последний бой. Я хотел понять, пытался разлюбить, Только сердце — лёд, и это не простить. Снова ночь ревёт, снова пусто во мне, Я рисую смерть окурком на твоей руке. Сколько можно падать вниз? Эта бездна — мой каприз. Я шепчу «прощай» на свой последний миг Странник в кедах, в голове битое стекло, Всё, что грело, безвозвратно истекло. Я меняю станции, но там один помехи, Этот мир оглох к моей главной потере Где ты? Кто ты? Может, я придумал твой портрет? Задаю вопросы, но в ответ лишь тусклый свет. Я забыл дорогу к дому, я забыл свой смех, Знаешь, видимо, влюбляться — это смертный грех. Снова забыт я тобой, снова убит я собой, Снова этот дым съедает мой последний бой. Я хотел понять, пытался разлюбить, Только сердце — лёд, и это не простить. Снова ночь ревёт, снова пусто во мне, Я рисую смерть окурком на твоей руке. Сколько можно падать вниз? Эта бездна — мой каприз. Я шепчу «прощай» на свой последний миг. …Просто выключи свет, я устал быть живым. Я сгорел дотла, но остался невредим. Снова утро… или снова лишь обман? Я в бетонной клетке, как разбитый талисман.

Снова этот город душит фонарями в ноль,
Ищу себя в толпе, но натыкаюсь лишь на боль
«Доступ запрещён» — мигает красным вновь,
Ты стёрла нас, будто это сон. 
Крики в голове, тут снова шум, и я совсем без сил. 
Сам себя тогда спросил 
Иду по краю, в лужах тонут отблески витрин,
Внутри меня зима, и я один на целый мир.


Снова забыт  я тобой, снова убит я собой,
Снова этот дым съедает мой последний бой.
Я хотел понять, пытался разлюбить,
Только сердце — лёд, и это не простить. 
Снова ночь ревёт, снова пусто во мне,
Я рисую смерть окурком на твоей руке.
Сколько можно падать вниз? Эта бездна — мой каприз. 
Я шепчу «прощай» на свой последний миг 


Странник в кедах, в голове битое стекло,
Всё, что грело, безвозвратно истекло.
Я меняю станции, но там один помехи,
Этот мир оглох к моей главной потере
Где ты? Кто ты? Может, я придумал твой портрет?
Задаю вопросы, но в ответ лишь тусклый свет.
Я забыл дорогу к дому, я забыл свой смех,
Знаешь, видимо, влюбляться — это смертный грех.


Снова забыт я тобой, снова убит я собой,
Снова этот дым съедает мой последний бой.
Я хотел понять, пытался разлюбить,
Только сердце — лёд, и это не простить. 
Снова ночь ревёт, снова пусто во мне,
Я рисую смерть окурком на твоей руке.
Сколько можно падать вниз? Эта бездна — мой каприз. 
Я шепчу «прощай» на свой последний миг.


…Просто выключи свет, я устал быть живым.
Я сгорел дотла, но остался невредим.
Снова утро… или снова лишь обман?
Я в бетонной клетке, как разбитый талисман.